Михаил Елфимов

This error was previously reported — Баян.

usatruth.by.ru/uchebnik.htm

Я не понимаю, как после такого можно ещё что-то писать. Это просто безапеляционный шедевр.

Дело было так. Сначала у меня была камера Киев-4. Но что-то меня в ней смущало. Она царапала плёнку, в ней было неудобно взводить затвор, а уж о глубине резкости я тогда вообще не знал.

Потом у меня была камера Зенит-Е. Но и эта камера оставляла меня равнодушным. Иногда на фотографиях всё было слишком светлым, а иногда слишком тёмным, и в половине случаев - нерезким. Я, правда, имел плохое зрение и носил очки, но для камеры Зенит это - не оправдание. И она по-прежнему царапала плёнку.

Тогда я приехал в Москву и купил камеру Canon 300V. Но речь ни о том. Речь о сравнении Sony DSC-V1 и Canon D30.

Конечно, это камеры разного класса. Ну, скажем, 10А и 10Б. В 10А учатся отличники, а в 10Б вообще никто не учится - им это не надо.

Камера Sony DSC-V1 (2003 год) имеет матрицу в пять мегапикселей размером 7.18 x 5.32 мм, объектив у неё встроенный, весит она 298 гр, и её можно положить в карман; впрочем, достаточно большой карман, например, карман куртки. Это мыльница - с маленьким сенсором, с просмотром живого изображения непосредственно на LCD-дисплее. Как плюс - вы сразу видите что будет снято. Как минус - пока вы будете возиться с настройками, в силу инерционности системы сенсор-дисплей, ваш кадр уйдёт.

Камера Canon D30 (1999 год) имеет матрицу в три мегапикселя размером 22.7 x 15.1 мм (1.6 от размера кадра 35-мм плёнки), сменный объектив, 855 гр. веса. Это зеркальная камера - с большим сенсором, через видоискатель видно зеркало, в котором отражается кадр, почти таким, каким он попадёт на матрицу после подъёма зеркала и срабатывания затвора. Что будет на флешке - вы не увидите, пока не нажмёте спуск.

Такому механизму зеркальных камер есть оправдание - во-первых, зеркальными камерами снимают профессионалы. Они и так знают, как эта сцена будет выглядеть на флешке. Единственное, что их волнует - скорость работы камеры, и в этом смысле зеркальная камера, даже несмотря на необходимость подъёма зеркала, всё равно работает быстрее мыльницы. Во-вторых, если с матрицы постоянно снимать изображение, то она будто бы греется, и, как следствие, повышаются шумы. Ну, про что не знаю, про то врать не буду.

Это очень разные камеры, одна - любительская мыльница среднего уровня, вторая - профессиональная камера, хотя и немного устаревшая.

Общим у них является цена - около 400 долларов. Действительно, в случае с Canon необходимо ещё докупать объектив, что является довольно серьёзным вложением. Ну, и мелочи - флешка, сумка. В случае с Sony тоже так просто не отделаться - по меньшей мере второй аккумулятор (первый садится очень быстро - проблематично наполовину забить флешку в 256 метров с одной зарядки), тоже флешка и тоже сумка. Флешка Memory Stick (для Sony) стоит в полтора-два раза дороже аналогичной по размеру Compact Flash (для Canon).

Поскольку Sony - это мыльница, то она меньше привлекает к себе внимания. При одном виде Sony DSC-V1 люди инстинктивно понимают, что такой штукой ничего серьёзного снять нельзя. Это одновременно и плюс (можно уйти незамеченным), и минус (результат сьёмки совершенно такой, какой и должен быть у мыльницы).

У V1 очень быстрый автофокус; настолько быстрый, что его вполне можно сравнить с автофокусом D30, который, скажем так, не вызывает молчаливого восторга на аналогичных Sony линзах (34-136/2.8-4.0). Конечно, автофокус V1 медленнее, но сравнимо медленнее. Про, к примеру, мыльницы Canon такого не скажешь. Между скоростью работы фокуса G5 (мыльница от Canon) и V1 лежит глубокая пропасть. Она, как это ни странно звучит, не столь глубока между Sony V1 и Canon D30. Впрочем, надо помнить, что D30 вышел в 1999 году, а с тех пор зеркалки у Canon в плане автофокуса стали быстрее. Хотя бы по сравнению с Canon 300V (плёночная зеркалка за 250 баксов), и даже Canon 300D (самая дешёвая зеркалка Canon). Но скорость работы автофокуса у V1 всё равно удивляет, и приятно удивляет.

Обе камеры могут делать подсветку автофокуса. Решение Canon - фонарик, светит на расстоянии до 3.8 метра, стандартное решение. У Sony - лазерная подсветка, рисующая сетку на предмете сьёмки. Работает в полной темноте, но имеет минус - подсветку видно со стороны, и если кто-то другой в этот момент сфотографировал то место, где висит ваша лазерная сетка, то его кадр будет испорчен - не всякому понравится лазерная сетка в кадре.

У Sony V1 есть режим инфракрасной сьёмки. Это просто смешно. Конечно, вы можете снимать в темноте, но качество этой сьёмки - примерно как у встроенных фотоаппаратов в мобильных телефонах.

То же относится и к возможности сьёмки видео. Настоящие пацаны не снимают видео фотокамерой. Кроме того, видео - 16 кадров/сек., что совсем не похоже на 25 кадров/сек. обычной видеокамеры.

Конечно, самое кардинальное различие между камерами - качество работы матрицы. Матрица Canon D30 в три раза больше по высоте, и столько же - по ширине. При этом у Canon 3 мегапикселя, т.е. удельное содержание пикселей на единицу площади у Sony V1 в 14 раз больше. Уровень шума Canon D30 значительно меньше, о чём говорит хотя бы возможность снимать на ISO 1600. Но даже ISO 800, снятое V1 - это совсем не то, что ISO 800, снятое D30. Матрицы разные.

Конечно, в мыльницах стоит маленькая матрица не потому, что так решили производители. Маленькая матрица - расплата за маленькое фокусное расстояние мыльницы. Меньшего размера объектив, и то, что он расположен ближе к матрице, даёт меньший физический размер изображения, а значит - большую плотность пикселей в сенсоре. В связи с тем, что законы оптики - это законы физики, а, значит, от маркетинга они никак не зависят, чтобы продавать новые фотоаппараты - надо увеличить разрешение их сенсоров, а для этого надо увеличивать плотность пикселей на сенсоре, а от этого ухудшается качество. Чтобы улучшить качество - надо придумать новые фильтры, которые будут убирать шумы и делать картинку более пристойной. Однако, если сделать фотографию камерой Sony V1 в таком же разрешении, что и на камере Canon D30, а затем сравнить при 100% увеличении - обнаружится, что усилия маркетинга прошли даром, и D30 всё равно снимает лучше. Я уж не говорю о том, чтобы снимать камерой Sony V1 в полном разрешении в пять мегапикселей. Результат будет только хуже.

Кроме того, у мыльниц больше глубина резкость - это количество резко изображаемого пространства. Если навести фокус на дерево, при максимально открытой диафрагме, и сделать снимок - мыльница покажет весь лес. Зеркалка покажет именно это дерево, а всё остальное будет нерезким и может считаться фоном. Для тех, кому нет особенной нужды выделять именно это дерево - результат мыльницы будет приемлемым, но если вы делаете портрет…

У мыльницы нельзя поменять объектив. Он универсален, а значит одинаково плохо снимает в любой ситуации. В зеркалке можно использовать разную оптику в разных ситуациях. Например, при низкой освещённости можно поставить объектив с большой светосилой, но фиксированным фокусным расстоянием - без зума. С ним можно снимать при худшей освещённости без смазанных фотографий. При сьёмке на природе можно поставить зум-объектив с большим увеличением и оптическим стабилизатором, но плохой светосилой - на природе освещение достаточное, а стабилизатор позволит снимать при увеличении с рук. Разные объективы хорошо снимают в разных ситуациях, и универсальных объективов просто напросто нет. Если фотоаппаратом снимать только одну ситуацию - пьяные лица за столом, то особой необходимости в сменных объективах нет, иначе…

Конечно, таскать с собой Canon D30 многим может показаться слишком обременительным. Он большой, тяжёлый, да ещё и чёрного цвета. Но, во-первых, на чёрном не так заметна грязь, а, во-вторых, зеркалка даёт ощущение уверенности, что кадр получится технически удачным. Это очень досадное ощущение - понимать, что ты видишь перед собой кадр, который ты не можешь снять, потому что камера не возьмёт сцены при таких условиях. Для меня это стало слишком раздражающим фактором, и я снова перешёл на зеркалку, купив Canon D30.

Говорят, сегодня люди окончательно объелись своими галлюцинагенными блинами и решили, что если сделать такое чучело зимушки-зимы, а потом его сжечь, то от этого зима будто бы кончится. Многие бутики, менеджеры и специалисты по пиару заготовили уйму таких, знаете, растяжек и рекламных плакатов о том, что у них уже давно весна, и скидки, и за всё уже проплачено, а уже две недели зима всё не кончается, а бюджет-то уходит, и вообще заебал уже этот снег. Весь день москивичи жгли эти свои чучела, везде-везде, кроме красной площади. А ведь это единственное место, где чучело действительно стоит сжечь. Не знаю как вам, а мне довольно странно, что в самом главном центре Москвы уже много-много лет лежит такое чучело, а до сих пор никто не догадался.

По заснеженной московской улице бодрым питерским шагом путешевствовали два писателя. Точнее, один писатель, а другой так, поэт. Они обогнули меня, застывшего в смятении, и Свету, которую я пихал локтём. Тут Света, не сказав ни единого слова, тронулась с места и я увлёкся за ней, ибо тот, что с бородой, бля буду, Горчев. Второго Света назвала, Игорем, если не ошибаюсь, Карауловым. Я вынул из широкого пакетика книгу Горчева, из чего Света вспомнила, что Горчева зовут Димой, но было уже поздно. Подписанные экземпляры книг вновь поместились в пакетик. Мы купили книги двумя часами раньше, на книжной ярмарке в ВВЦ, стенд С14, Геликон СПб. Там же мы проебали присутствие Горчева и Петрова. Продавец, тонко улыбнувшись, предположил, что вся компания свалила в буфет. Мы спустились по лестнице, и увидели надпись “Ресторан”. “Если это ресторан, то какой же у них буфет?” - нервно сглотнул я, но это не остановило Свету, и скоро оказалось, что ни в одном буфете не сидят русские писатели, и не пьют водку. Это поразило меня до глубины души, с чем мы и отбыли на концептуальную фотовыставку современного искусства. Подтвердились мои худшие предположения - вход был бесплатным, и от безысходности я сфотографировал Свету, а Света - меня, и потом ещё я сфотографировал кусок лестницы, а Света - наше отражение в кривом зеркале, но она неправильно выставила ISO, а я подобными глупостями не занимался, и у меня фотографии получились. Затем мы зашли в один супермаркет, потом мы вышли на Тверскую, и направились к булгаковскому дому и булгаковской квартире, по пути куда и нарвались на беззащитных писателя Горчева, и так, поэта, Караулова. Потом мы пошли в кафе, потому что у нас было время. Звучит слабым оправдением, но это именно так. В кафе тоже не было салфеток, но у меня с собой было. Потом мы вышли из кафе и завернули в нехорошую арку, пройдя из которой, увидели нехороший подъезд, а в нём - нехорошую квартиру. Света так настойчиво называла её “нехорошей” (”булгаковская”, конечно, с первого раза и не выговоришь), что я решил это подчеркнуть. В нехорошей квартире собрались нехорошие люди (давайте же будем последовательны) послушать нехорошие стихи нехороших поэтов. Нехорошие люди дождались начала чтения нехороших стихов, после чего вынули нехорошие фотоаппараты, и сфотографировали себя, поэтов, и чёрного кота, из местных. Через некоторое время произошла смена поэта, и церемония с фотоаппаратами повторилась. Чтобы не быть в стороне, я ещё раз сфотографировал Свету. Честное слово, я думал, что когда люди пишут стихи, или издают книги - они не изображают из себя начинающих папарацци, как Житинский. Увы, я ошибался. В перерыве я обнаружил Петрова, и обзавёлся ещё одним автографом. Если когда-нибудь будет иметь смысл продавать на аукционе книги Горчева и Петрова с автографами, я разбогатею. Позже я приехал домой и стал читать книгу Петрова. На протяжении этого времени улыбнулся пять раз, в последний раз - на странице 183, про писателя Сорокина. Тут я отбросил от себя книгу в сторону, и начал биться головой обо что-то мягкое, и стал издавать булькающие звуки. Короче, я стал истерически смеяться. В книге осталось ещё некоторое количество страниц. Я испытываю всяческие, впрочем, слабые, надежды. Завтра (уже сегодня) я надеюсь приехать в FAQ-кафе и угостить там Горчева и Петрова хорошим вином в знак благодарности. Впрочем, сегодня (уже вчера) я хотел сказать Горчеву, что он - говно, но растерялся неожиданности встречи, и момент был упущен. Глупо говорить человеку, что он - говно, после того, как получил от него автограф. Трудно сказать, какое направление мои намерения примут завтра, скорее всего мне будет лень куда-либо ехать, да и вообще - книг-то я больше не читаю. Как раз тогда, когда это стало модно, ведь не смотреть телевизор - это для мажоров.

А в мульфильме “Суперсемейка” мальчик говорит: “Если все уникальны,
значит никто не уникален”.

Всё неважно. Если каждое движение важно, значит все движения одинаковы,
значит все они не важны. Важна совокупность движений. Никому не
интересен индивидуум. Только мне интересна ты, а я интересен тебе; за
пределами этого - серая толпа, непонятная общность, неконкретная мысль,
неясное ощущение.

Мне нужен смысл. Я лежу в темноте, ночью, слушаю таганскую, и думаю о
смысле. Мне не нравится думать о смысле. Все мои размышления приводят к
одному и тому же - нет никакого смысла жить. Жизнь - биологическое
понятие, а смысл - философское. Лингвисты разделяют слова по уровню
абстракции, чем дальше слово от физического мира, чем более это слово
абстрактно, чем больший класс других понятий оно объединяет, чем сложнее
объяснить его ребёнку - тем выше абстракция. Жизнь и смысл - на разных
уровнях. Относятся к разным областям. Они несовместимы. У жизни нет
смысла. Я сижу за столиком во вьетнамском ресторане. Я смотрю в бассейн,
заполненный водой. В воде плавают рыбы. Они лениво шевелят хвостами,
помахивают плавниками, и осуществляют движение. Из одного конца бассейна
в другой. Они тыкаются головой в камни, устилающие дно бассейна. Они
натыкаются друг на друга и делают резкие движения, чтобы разойтись,
чтобы избежать контакта. Они незачем. В них нет смысла. Каждый возможный
смысл их существования одинаково важен, а значит все эти смыслы не
важны. Рыбы плавают для того, чтобы я смотрел на них, и думал о смысле.
В ресторане играет громкая музыка - это для того, чтобы люди не думали о
смысле, глядя на рыб.

Весь мой текст - аллегории. Он наполнен аллегориями. Я пишу их, и они
понятны мне. Они есть сущность меня сейчас. В этот момент. В данный
момент. Я смотрю на строку и радуюсь её совершенству. Я выразил то, что
хотел. Эта строка - моя сущность. Она совершенна, и совершенен я в этот
момент. Я упиваюсь своими размышлениями. Я упиваюсь этой строкой. Она
совершенна и совершенен я.

Сейчас мне принесут вина и я утону в нём. Я снова уйду от реальности в
покачивающуюся реальность, в разьезжающуюся реальность, в реальность,
где всё возможно и всё легко, и оттого всё неважно. Мне приходят смс, и
я улыбаюсь им. Я улыбаюсь тебе, и пишу смс. Ты - реальна. Значит, когда
я пишу тебе, то не отрываюсь от реальности. Но интернет - нереален. Он
виртуален, и виртуальны все, кто есть в интернете. Коммуникации делают
нас виртуальными и отрывают от реальности. Значит, и смс - нереальна? Но
смс написана тобой, а ты - реальна. Я не знаю, как разрешить этот
парадокс. И не знаю, где тут грань. И не знаю, есть ли смысл. И если всё
одинаково наполнено смыслом, значит всё одинаково бессмысленно. Тогда я
могу выдумать себе академию фотографии, работу ведущего программиста и
Lotus Elise за 32 тысячи долларов, 4.3 секунды до 100 км/ч. Тогда Lotus
Elise, аналог Opel VX220, так же важен, как и танец рыб. Как это хорошо
- жить ради Lotus Elise и разбиться на нём под… Но рыбы не знают о
самоубийствах. Тогда я буду жить ради тебя.

Я не хочу писать это в живой журнал. Писать в живой журнал - значит
уходить от реальности. Я всю жизнь ухожу от реальности. Уходить от
реальности - это, в общем-то, моя работа.

Я напишу это тебе и отправлю в живой журнал.

Вот чувака плющит, а? :-)