Михаил Елфимов об интерфейсах

Биологические доводы о роли альтруизма и истоках кооперации покоятся на открытых Дарвином механизмах эволюции. Если естественный отбор, направленный на передачу генов будущим поколениям, у Гоббса — соперничество, выступал той силой, которая лепила виды на протяжении миллионов лет, значит, генетическая предрасположенность к сотрудничеству должна быть давным-давно искорена у всех видов. <...> Кропоткин (русский философ и анархист) заявил, что толкование учения Дарвина неверно и неточно. <...> Кооперация, утверждал Кропоткин, хорошо видна в мире животных. Лошади и олени объединяются для совместной защиты от врагов, волки и львы собираются для охоты, пчелы и муравьи сотрудничают самым разнообразным образом. <...> Как оказалось, симбиоз и кооперация прослеживаются на всех уровнях, от клетки до экосистемы.
<...> В 1964 году специалист по общественным насекомым Уильям Гамильтон предложил ответ в виде известного ныне «Родственного отбора»: раз пчелы приходятся друг другу сестрами (на самом деле у пчел гораздо больше общих генов, чем у обычных сестер), то спасение нескольких нескольких своих насельниц ценой собственной жизни дает выигрыш в количестве будущим поколениям одинаковых генов. Самое радикальное толкование родственному отбору дал Ричард Докинз в своей книге «Эгоистичный ген»: «Мы всего лишь машины для выживания, самоходные транспортные средства, слепо запрограммированиные на сохранение эгоистичных молекул, известных под названием генов».
<...> «Согласие указанных существ обусловлено природой, согласие же людей — соглашением, являющимся чем-то искусственным. Вот почему нет ничего удивительного в том, что для того чтобы сделать это согласие постоянным и длительным, требуется еще кое-что».

Цитата из «Умная толпа: новая социальная революция», Говард Рейнгольд (@ozon.ru, @bolero.ru, @findbook.ru)